Ни спонсоров, ни продюсеров у Нины нет. Есть друзья, которые поддерживают ее в трудную минуту. Их участие, неравнодушие она считает самым бесконечно важным и дорогим. Судьба молодой, талантливой певицы Нины Шацкой в чем-то уникальна и одновременно типична. Блестящий успех в сольном концерте, состояв­шемся весной нынешнего года в Большом зале Междуна­родного Дома музыки и присвоение звания «Заслуженная артистка России» — впечатляющий результат ее десятилетней музыкальной карьеры в Москве. Вряд ли кто-нибудь из рыбинских земляков Нины мог предугадать, что голосистая, наивная девчонка с широко раскрытыми, восторженными глазами покорит сердца не только жителей российской глубинки, но и столичной публики — капризной и искушенной. Хотя среди ее многочисленных поклонников по-прежнему не утихают споры на тему, кто же Шацкая — джазовая пе­вица или исполнительница романсов. Но все поклонники едины во мнении: и романс, и джаз — музыка любви. А что такое дар любить Нина Шацкая знает не понаслышке… И еще — она красивая женщина: нежная, ранимая, страстная и добросердечная.

Нина, твой успех, эффектные афиши с твоими портретами по всей Москве шокировали многих твоих коллег и знакомых. У тебя появился спонсор-олигарх или серьезный продюсер?
— Не угадала. Никто мне не верит, но это факт. Все произошло само собой. Никогда не умела просить. В таких ситуация просто умираю от стыда. Наверное, я неисправимая фантазерка, провинциальная мечтательница. Многие привыкли воспринимать меня именно такой. Но недаром же мудрые говорят: мечтай! Мечты притягивают обстоятельст­ва! Вот настал и мой час. И в моей жизни действительно стали твориться чудеса. Три сольных программы за два года: «Коварство и любовь», «Музыка Любви» в Концертном зале имени Чайковского и «От романса до джаза» в ММДМ — неплохой результат. А что касается олигархов-спонсоров, их как не было, так и нет. Хотя сколько раз на приемах, юбилеях и концертах сильные, суровые мужчины вдруг начинали плакать. Не из-за моего великого вокала, а из-за того, что музыка и слова романса возвышают их души.

Сегодня на эстраде ты едва ли не единственная продолжательница традиций русского романса. В сборник серии «Золотые россыпи романса» твой компакт-диск вошел наряду с альбомами таких корифеев, как Шаляпин, Лемешев, Козловский. Концерты по всей стране, записи на CD, трансляция по телеканалам США и Западной Европы. А на российском ТВ тебя практически нет. Почему?
— У ТВ своя политика, там приоритетны развлекатель­ность, зрелищность. Романс программные редакторы счи­тают «неформатным». Хотя, на мой взгляд, нельзя все на свете подчинять коммерции. Да, на канале «Культура» есть замечательная программа «Романтика романса», у которой хороший рейтинг. Но этого недостаточно. Сегод­ня людям особенно необходима задушевность и есенинская «светлая грусть». Я часто слышу от влиятельных продюсеров, что моя публика вымирает, а скоро ее вообще не будет. Уйдет старшее поколение, воспитанное на романсах, и — конец. Но так судят те, кто совершенно оторван от действительности, живет только интересами своего бизнеса. Они не понимают, что Россия — это не одна Москва. Я мечтаю о новой программе современных романсов. Но в сегодняшнем шоу-бизнесе певец не может существовать без команды: продюсера, авторов-аранжировщиков и так далее. И все же… Много раз замечала, что молодежь, попадая впервые на мои концерты, очень быстро начинает понимать, что романс — и современный, и старинный — это не что-то отжившее и пугающе старомодное, а красивая музыка и прекрасные слова, рождающие светлые чувства… Я уверена: чтобы быть услышанной, нужно иметь что сказать, быть интересной, нести какую-то мысль. Не случайно наши звезды, когда хотят быть услышанными, обращаются к старым добрым песням. Фантастическая популярность некоторых романсов пос­ледних лет: «Как упоительны в России вечера» или «Любовь может быть жестокой» — говорят о том, что людям нравятся этот жанр. Это не примитивная «попса», где только ритм, нет текста и нет голоса.

Нина, я знаю, что немало заработанных денег ты вкладываешь в аранжировки известных и неизвестных романсов, песен из репертуара Клавдии Шульженко, Александра Вертинского, Изабеллы Юрьевой.
— Да. Накопился огромный репертуар. Стали появляться интересные современные романсы: сами авторы приносят. Иногда это безвозмездные дары. Люди понимают, что романс не коммерческий жанр, дохода не приносит. Некоторые мои знакомые считают меня чудачкой. Имея в виду данные мне Богом способности и внешность, которые по­зволили бы жить без проблем. Но я не могу петь «попсу». То же можно сказать о джазе, который я исполняю. Это не современный авангард, элитарный джаз для професси­оналов. А чувственный мейнстрим — для неискушенной публики. Кто-то считает, что я пою «сироп». Но этот «сироп» исполняли Синатра, Нат Кинг Колл, Билли Холлидей, Нина Симон. Поэтому и свои программы я называю «Музыка любви».

На подмостках ты очень органична. Кто-то помогал тебе в формиро­вании сценического образа?
— Все делала сама. Хотя понимание того, что нужно, при­шло не сразу. Однажды лет 12 назад меня познакомили с из­вестным итальянским мастером фотографии Франко Витали. Он приезжал в Москву в составе съемочной группы итало-российского телефильма «Тихий Дон». В то время я была со­вершенно нелепой, провинциальной девочкой с огненным темпераментом. Абсолютно не умела одеваться и вести себя на публике. Несмотря на то что жила в Петербурге и училась в школе-студии Ленинградского мюзик-холла. Франко сразу поставил меня на место в разговорах на тему «казаться и быть». «Если в тебе уже есть природный, огненный темперамент, нужно быть сдержаннее в выборе косметики и яр­ких нарядов. Во время съемки перед камерой, подумай о чем-нибудь, а не изображай мысль». Поскольку я была тогда пухленькой и очень любила сладости, он говорил: «Представь, я даю тебе конфету. А ты смотришь на меня и думаешь: взять ее или не взять? Очень хочется, особенно когда нельзя. Подумай об этом, когда будешь смотреть в объектив. Естественность в человеке — самое дорогое». Я за­помнила его слова на всю жизнь. Наверное, если бы я могла вести себя менее искренне, менее естественно, умела бы хитрить, интриговать, то и жизнь моя была бы успешнее и респектабельнее. Зато на мои концерты люди приходят, чтобы испытать подлинные чувства: боль, любовь, страдание и наслажде­ние. И я счастлива, что происходит именно так!

А твои сценические костюмы, украшения — откуда?
— Плод моих дизайнерских фантазий. Сама придумываю платье к каждой песне. Сама подбираю ткани, аксессуары, туфли. Познакомилась недавно с очаровательным дизайне­ром из американской фирмы, производящей бижутерию. Они помогают мне подобрать украшения к моим сценическим и повседневным нарядам. Обожаю вышивать бисером. А воплощает мои идеи великолепный мастер Елена Анацкая.

Нина, ты обворожительная, эффектная женщина. Это природа тебя осчастливила? Или таков результат кропотливой и изнурительной работы над собой?
— Спасибо. Но секретов, увы, никаких. Чтобы поддерживать форму, регулярно посещаю тренажерный зал. У меня фантастический тренер. Благодаря его системе занятий я чувствую себя прекрасно.

Тогда совершенно непонятно, почему рядом с тобой нет единствен­ного и любимого?
— Наверное, каждый мужчина, который обращает на меня внимание, думает: ее сердце занято или она очень увлечена своей профессией и не сильно приспособлена к семейной жизни. На самом деле, семья для меня очень важна. Я выросла в атмосфере любви и взаимопонимания. Часто вспоминаю воскресные семейные обеды, новогодние елки с мандаринами и конфетами, подарки родителей и дни рождения с многочисленными друзьями семьи. Я вовсе не рефлексирующая барышня, непрерывно думающая о смысле жизни. Я очень люблю посмеяться, люблю дискотеки, веселые компании. Не буду лукавить: бывает, и кошки иногда на душе скребут. И популярности большой хочется, и больших гонораров, и семейного благополучия. Чтобы себя как-то успокоить, начинаю думать о том, какая у меня прекрасная, лю­бимая профессия. Обожаю морские круизы. Была потрясена, когда астролог Павел Глоба, просчитав мой гороскоп, сообщил, что в прошлой жизни я была дельфином. Очень может быть! Безумно люблю море. Свободно могу нырять с борта судна во время стоянки. Меня не пугает глубина. Я выросла в древнем Рыбинске. В детстве папа часто брал меня на острова на Рыбинском водохранилище — широком, как море. С книгой и магнитофоном я проводила там це­лый день одна. Когда вода отступает, на песчаных островах, пропахших солнцем и соснами, остаются лагуны с прогретой водой, которая ласкает нежно, как летний ветерок. Вот так же я воспринимаю свою сегодняшнюю жизнь. И мне хотелось бы, чтобы это состояние покоя и гармонии длилось как можно дольше.

Недавно, по пути на концерт в Дом Музыки, я обратила внимание на афишу: «ИЗУМРУД» — русские романсы. Вопреки моему убеждению, что романсы, это пристрастие статичных, манерных дам, портрет на плакате привлёк моё внимание — неуловимой естественностью улыбки, завораживающим изяществом жеста. Женщина на нём была больше похожа на модель, чем на певицу… Я прочла имя исполнительницы – Нина Шацкая…

— Нина, это правда, что твоя сценическая карьера начиналась с модельного бизнеса?
Нет, конечно! Просто, уже, будучи певицей, мне посчастливилось познакомиться с потрясающим итальянским кино фотографом Франко Витале. Несколько работ из наших фото сессий, стали востребованы, вот и родилась эта легенда, кстати, как раз Франко объяснил мне, как важна в человеке естественность, и в поведении, и в одежде, и в макияже!

— Романсы! Сегодня, это необычный выбор жанра: не модно, не актуально! Почему романс?
Музыка, в которой поётся о любви, актуальна во все времена! Главное, как о ней рассказывать! Слёзно тосковать, обременяя слушателей своим безответным чувством, или, с едва уловимой иронией, поделиться воспоминаниями о недолгом счастье! В романсе, для меня важен диалог с публикой, в паузах, в самом молчании, я слышу, как мне отвечают, как доверяют свои истории! — «Музыка любви», «Игра любви» — это названия твоих концертных программ. Что для тебя значит «любовь»? Любое творчество невозможно без вдохновения! Для меня источником вдохновения является любовь! Со временем, понятие о любви меняется, это банально, но только с жизненным опытом понимаешь, что любить, значит «отдавать», а не «брать»! Хотя,… есть люди, (смеётся) которых вдохновляет любовь к деньгам, одежде… и, кстати, для них такая любовь может стать огромной движущей силой.

— И всё – таки, ты певица не академическая, не жалеешь, что не поёшь поп музыку? Не скучно?
Я не ограничиваю себя только романсами! Программа «Изумруд» это часть проекта, который называется «ОСЕННИЙ ТРИПТИХ» и, соответственно, состоит из трёх концертов в разных жанрах. В них, я пою музыку, которая мне близка! Это огромная роскошь для певицы — петь то, что ты любишь. В шоу бизнесе, это исключено!

— Но, получается, что ты эгоистично упиваешься тем, что не востребовано публикой?
Наш шоу бизнес рассчитан на подростков, а когда человек взрослеет ему просто нечего слушать. Я пою музыку для взрослых людей. Их гораздо больше, чем ты (смеётся) можешь себе представить, и они с удовольствием ходят на мои концерты.

— Почему всё-таки « триптих»?
Потому что, на сегодняшний день, у меня сложились три, совершенно разные, программы. Они будут представлены в самостоятельных концертах, помимо камерного «Изумруда», будет «JAZZ –Mainstream», в сопровождении симфонического оркестра, и ретро программа «Песня о счастье», которая сложилась, в результате сотрудничества с оркестром Анатолия Силина.

— А почему «осенний»? Ты так любишь осень?
Наоборот, я не люблю осень и хочу сделать осеннее время немножко теплее! А осенью, принято подводить итоги, вот подведу, и начну с удовольствием и новыми силами работать над следующей программой!

— Что доставляет удовольствие помимо работы?
Путешествия, созерцание мира! Я, по гороскопу – телец, земной знак, но в глубине души, уверена, что в прошлой жизни была рыбой или дельфином! Уже много лет, раз в году обязательно отправляюсь в круиз. Видела очень много стран, морские путешествия — удобный способ познавать мир – каждые день – новая страна, а по ночам, я люблю сидеть на корме, глядя на убегающую от борта пенящуюся волну! Это потрясающее зрелище, в свете луны вода светится, и кажется живой, она, как – будто, открывает сокровенные знания, хранящиеся в каждой капельке! Мириады звёзд, лунная дорожка в открытом море и осознание того, что в этот миг, я лишь пылинка мироздания в огромном мировом океане, приводит меня в трепет и восторг!

— А бездна под килем тебя не пугает?
Вовсе нет! Я даже поплавать в открытом море люблю!

— Ты родом из средней полосы России, с чего вдруг, такая любовь к морю?
Я родилась в Рыбинске, старинном русском городе. Он стоит на берегах Волги и самого крупного в России искусственного моря. С раннего детства, и до тех пор, пока не уехала, в Питер учиться, я всё свободное время, проводила с отцом на катере. Росла как мальчишка, рыбачила, «бултыхалась» до посинения в холодной воде и целыми днями пропадала на песчаных островках.

— А, что можно делать целыми днями на острове?
Обычно, брала с собой книжку и приёмник. Я читала, слушала музыку, купалась, в прогретых солнцем, лужах – ваннах. Строила песчаные замки и, разглядывая проплывающие облака, мечтала, как вырасту и стану певицей!

— Ты с детства хотела быть певицей?
Да, отец руководил джаз – бэндом и сам был великолепным певцом, у меня просто не было шанса не «заболеть» этой профессией.

— И ты сразу начала петь джаз?
Нет, конечно! Джаз казался мне безумно сложным, непонятным, недостижимым пиком, неким музыкальным Эверестом. Я, как все подростки, стремилась петь поп музыку. Только спустя многие годы, приобретя жизненный опыт, в том числе, опыт счастья, любви, разочарований и преодоления препятствий, я поняла, что не могу не петь джаз!

— А, ты можешь, на уровне ассоциаций, объяснить, что такое джаз?
Джаз… маленькой девочкой, я любила забраться на нос катера, свесить ноги, и на полном ходу, лететь навстречу ветру, волнам, сверкающим на солнце каплям! Я просо кричала от восторга и счастья, пользуясь тем, что за шумом моторов, этого никто не слышал… Джаз – это свобода!

— Как ты относишься к тому, что артистическая жизнь связана с частыми переездами?
Я лёгкая на подъём и каждый раз с удовольствием отправляюсь на гастроли в края, в которых ещё не бывала. Особенно люблю бывать в экзотических, необычных местах! Сильнейшее впечатление произвёл Вьетнам!

— Но до Вьетнама более 12 часов лёту! Перелёты не утомляют?
Нет! Я люблю летать, облака под крылом завораживают, глядя на сказочные пейзажи в иллюминаторе, мечтаю как в детстве!

— Ты до сих пор мечтаешь?!
А, что здесь удивительного? Я вообще считаю, что мечты притягивают обстоятельства! И если верить в мечту и стремиться к её исполнению то, рано или поздно, всё задуманное сбудется.

— А в счастливый случай веришь?
Конечно, только я предпочитаю ждать счастливый случай не дома на диване, а в пути! Навстречу!

— Слушая тебя, глядя, на твои афиши, создаётся впечатление, что ты абсолютно благополучный человек, которому не знакомы ни печаль, ни уныние!
Ты хочешь сказать, что я давно забыла, что такое душевные тревоги и «творческие метания»? Ну, нет! Я вовсе не «железная леди» бывает, что и поплачу как любая женщина, и уверена, что если кто-то говорит об отсутствии у себя комплексов и депрессий, то это, самый депрессивный человек!

— А как удаётся бороться с плохим настроением?
Во-первых, я стараюсь не оставаться одной. Иду в спорт клуб, и выкладываюсь по полной программе! Во-вторых, замечательное средство от уныния – умение посмеяться над собой! А, в третьих, это творчество! Сажусь за компьютер и придумываю новые программы, учу новый репертуар. Сказку свою любимую вспоминаю!

— И какая же сказка? «Сказка о золотой рыбке» — ?
Оглядываясь назад, я понимаю, как много из того, о чём я метала, сбылось! Но, за суетой повседневности, это сложно осознать, и поэтому, когда появляется соблазн попенять на судьбу за нерасторопность и скупость, я рекомендую себе вспомнить сказку о золотой рыбке – чтобы не оказаться у разбитого корыта!

— Какие качества в мужчинах тебе претят, и какие ты считаешь достоинствами?
В мужчине самое ужасное это жлобство, безответственность и отсутствие чувства юмора,…а достоинства…: великодушие и умение сопереживать.

— А твоё жизненное кредо?
Завтра начинается сейчас!

НИНА ШАЦКАЯ: Я ЗНАЮ, ЧТО ПОДНИМУСЬ ОЧЕНЬ ВЫСОКО

Государство дало этой певице звание Заслуженной артистки России. Люди охотно идут на ее публичные, но, увы, редкие концерты. Я, кстати, сам был недавно свидетелем, как за билетами «на Шацкую» в Дом музыки стояли аж от Павелецкой. Причем одновременно — и любители джаза, и поклонники русского романса. Между этими, казалось бы, не сочетаемыми стилями Шацкая и строит из двух отделений свои выступления. И, наконец, в большой музыкальной CD-антологии «Золотые россыпи романса» Шацкая значится в одном ряду с фамилиями Шаляпин, Лемешев, Козловский. Это одно, уже само по себе, дорогого стоит, и недаром Никита Богословский назвал ее голос «неповторимым, полным тончайших нюансов страсти и нежности». Словом, певческое мастерство Нины Шацкой признано многими. Но… Рубрику ведет Юрий СЕМЕНОВ, специальный корреспондент «Работы для вас»

Выбрав для исполнения романс и джаз, вы лишились возможности регулярно выступать на телевидении и радио, которые эти жанры не слишком жалуют. А без широкой известности, популярности, артист, как мне кажется, не может чувствовать себя состоявшимся в профессии полностью.

Я не чувствую себя без телевидения несостоявшейся. Тем более что ТВ ни в коей мере не есть мерило профессионализма. Как механизм запуска популярности — да, буквально один-два эфира — и появляется масса поклонников моего творчества, и они узнают меня. При этом телевизионные начальники говорят: «Была твоя программа, почему-то у нее высокий рейтинг. Странно». Они не могут понять почему, поскольку им самим это неинтересно. Потому что они считают, что должна быть интересна только коммерческая программа. А не романсы.

И все же не жаль, что ваши жанры, что называется, стадионы не собирают?

Для меня это совершенно не цель. Так же как у меня нет желания становиться чьим-то телевизионным проектом без права голоса и творческой свободы. Ради собственного удовольствия петь на сцене ту музыку, которая нравится мне, я сознательно жертвую широкой популярностью.

И попсу голимую при этом презираете?

Что вы! Попса — это не хорошо или плохо. Я с интересом могу послушать попсовые проекты, но просто мне не дано исполнять такую музыку, и нравится петь в других жанрах. И всегда существует определенное количество слушателей, которым нужны романс и джаз — музыка на уровне духовных ощущений. И эти люди ходят на концерты, заполняют большие залы, например, Чайковского или Дома музыки. И, чтобы закрыть тему популярности, скажу, что в моем жанре как раз очень легко стать узнаваемым, потому что нас мало. Это, во-первых. Во-вторых, в связи с тем, что на экранах, на рынке этой музыки мало, мы существуем в любви и уважении. В отношении нас не услышишь желтизну или что-то нелицеприятное. Потому что публика — она очень достойная, и петь для нее приятно.

А зарабатывать? Как вы существуете без регулярных публичных концертов?

Вот это больная тема… Но вовсе не с точки зрения моих заработков. Я даю некие частные концерты и существую безбедно, моя профессия позволяет мне жить на мои гонорары.

Интересно, кто ваша публика на этих частных концертах?

Люди очень, очень состоятельные и власть предержащие. Люди разумные и думающие. Но меня постоянно спрашивают, когда будут публичные концерты. Об этом не хочется говорить, но… Для того, чтобы сделать большой концерт, нужны большие средства. Потому что очень дорога аренда концертных залов, очень дорого стоит реклама, щиты, радио… Впрочем, мне везет. Мне помогают. Помогают бескорыстно, без всяких обязательств с моей стороны. И тогда мне и удается делать большие концерты, новые программы.

Если бы вы сейчас нашли мецената, какой проект бы реализовали в первую очередь?

У меня столько идей… Что если бы я имела бензоколонку, я бы просто каждые полгода радовала публику новыми программами. У меня лежит проект на стихи Ахматовой — изумительный. Я с удовольствием бы сделала народные песни, джаз-роковую программу… Мне очень хочется показать советские песни. Но говорить об этом совершенно не желаю. Потому что, как все, буду стонать, что нет денег. Что аранжировки стоят денег. Музыканты — стоят денег. И я не могу… Нет, я могу себе на платье заработать, но мне не под силу заработать на симфонический оркестр и студии звукозаписи.

Вы никогда не думали: может, стоит завести себе грамотного директора, который поможет выстроить бизнес?

Зачем мне директор, если у меня самой специальность — организатор-методист культурно-просветительной работы высшей квалификации. А диплом — «Планирование как функция управления». И я планирую все свои программы, и составляю и руковожу ими.

Я считал — у вас музыкальное образование… Где вы учились?

Сначала поступила в Гуманитарный университет профсоюзов в Петербурге. А на четвертом курсе стала параллельно учиться в студии Ленинградского Мюзик-Холла. И сейчас вспоминаю с ужасом — надо было все это успевать — последний год в университете… Я писала диплом… Я вообще хотела университет сдуру бросить. Но группа уговорила меня не делать этого. Отмечали на занятиях мое присутствие, тем более что все курсы я была отличница, отвечала на всех семинарах… Словом, мне сделали поблажку — отпустили учиться в Мюзик-Холл. И я ездила каждое утро на другой конец Питера. И, как в любом театральном училище: акробатика, сцендвижение, мастерство актера — так и начала входить в профессию.

Вы что же, вдруг к четвертому курсу университета обнаружили в себе способности к пению и поняли: вот оно, мое призвание?

Нет, конечно. Я пела всегда, сколько себя помню, и, кстати, в университете на первом курсе, когда ездили на картошку, пела прямо на поле, и меня все звали Утро туманное. И вообще, музыка меня захлестывала, я не могла без нее жить… Но я подчинилась отцу, чей авторитет для меня был безусловным. Папа руководил очень популярным в свое время ансамблем «Радуга» и был высочайшим специалистом своего дела, с жесткой системой координат. Так вот он в моем пении не видел одаренности, зато во мне самой замечал лишь мою рассеянность — я в школе и впрямь, на уроках ворон считала. Успех же — это воля, собранность и дисциплина. Или дядька, который над тобой стоит с плеткой. Если нет такого человека, значит, ты сам должен быть все время собран. И папа это хорошо понимал. Это теперь понимаю и я. Но тогда я была другая, поэтому папа меня справедливо отговаривал: «Это же такая страшная жизнь — артистическая, для девочки… Это такая зависимость». Он считал, что надо выбирать другую профессию. Рядом с искусством. Но когда я поступила в университет…

…Ваша воля проснулась, вы перестали, извините, ловить ворон, и стали отлично учиться.

Скорее, проснулось желание окунуться в музыку с головой. И я бегала в филармонию, в оперный театр и слушала, слушала. На четвертом курсе я просто стала сходить с ума от нереализованности. А дальше в моей жизни встретились добрые петербуржские бабушки. Одна из них, случайно на теплоходе, куда я устроилась подработать культорганизатором, услышав, как я пою, сказала: «Что ж ты, деточка, занимаешься не своим делом?», — и привела меня в студию Ленинградского Мюзик-Холла. Ну, а дальше …меня оттуда после первого курса попросили за профнепригодность. Это был страшнейший удар. Надо было после него как-то подняться. Я была в депрессии и ничего не хотела. Но меня привели к другой доброй бабушке — концертмейстеру Аркадия Райкина, и она меня попросила спеть а`капелла, после чего произнесла: «Тебе нужно петь». И сказала гениальную фразу, которая до сих пор является для меня неким определителем: «Когда ты поешь, ты становишься красивее. Вот если человек делается красивее от дела, которым занят, значит, ему нужно этим заниматься». Вот такая была встреча. После нее я вот уж, действительно, собрала волю в кулак, стала много заниматься, пробилась в солистки Ленконцерта, затем перебралась в Москву, выступала с Московским Мюзик-Холлом, объездила весь мир, и вот теперь занимаюсь сольной карьерой.

И, можно сказать, состоялись в профессии?

Поскольку меряю себя высокими мерками моего отца, то очень долго не решалась себе сказать, что, да, я состоялась. А сейчас я это знаю. Когда пою, то слышу зал, вижу его и чувствую, как он взаимодействует со мной. Романс — это достаточно сложный жанр. Там же нет никакого разгуляя или веселья — душе надо на протяжении двух часов трудиться. И люди приходят и не уходят. А после радиопрограмм обязательно появляются слушатели, которые пишут на мой сайт в Интеренте, что, наткнувшись случайно на мой эфир, стали воспринимать эту музыку. И звонит женщина, которая рассказывает, как она впервые отвела дочь на мой концерт. А девочке — шестнадцать лет, у них никак не получалось найти контакт — сложный возраст. И после концерта, по дороге домой, они вдруг начинают разговаривать как две женщины… То, что я очень многое могу давать людям — это квинтэссенция моей сегодняшней жизни. И я знаю, что я поднимусь очень высоко. Не в смысле популярности, а именно новых проектов, программ, творчества. Я замечаю, как многие артисты, с которыми я начинала одновременно, уже дошли до своего пика и успели спуститься, и про них забыли. А я — это мое глубокое убеждение — очень стремительно иду вверх и даже не дошла до середины.

«Работа для вас» N 169 (1665) понедельник, 6 ноября 2006

Певице Нине Шацкой Бог даровал талант, красоту, статность и — что особенно важно для певицы — редкий по диапазону и яркости тембра голос. Нина — частый гость российских кинофестивалей, в том числе и фестиваля «Окно в Европу», к тому же она большой друг «Ролана»…

Нина, наша предыдущая беседа на страницах журнала вышла под заголовком «Предчувствие любви». Сбылись ли ожидания?
— Сейчас кажется, что этот разговор состоялся в какой-то совершенно другой жизни, невероятно далекой. Помню, что слова, которыми он заканчивался, вызвали у меня улыбку: «…Как знать! Говорят, в жизни бывают чудеса…» Словно некий маг взмахнул тогда волшебной палочкой и произнес; «Мечтай! Мечты притягивают обстоятельства!» В моей жизни начались чудеса. Прошло два года, и можно сказать, что за это время моя мечта сбылась троекратно.

Разве такое бывает?
— Да, если хорошо представлять себе цель, к которой идешь, и не сидеть сложа руки в ожидании небесной манны. За это время были созданы три совершенно разных программы. «Коварство и Любовь» в сопровождении ансамбля Анатолия Силина и «Музыка Любви» с Государственным симфоническим оркестром кинематографии состоялись в Концертном зале им. Чайковского. А совсем недавно осуществился особенно дорогой для меня проект: «От романса до джаза». Программа прозвучала на сцене Московского Международного Дома Музыки.

Вы хотите сказать, что в одной программе звучат и романсы, и джаз?
— Да, но мои слушатели к этому давно привыкли. И времена диспутов на тему, можно ли совмещать эти жанры в одном концерте, остались позади. Теперь поклонники романсов спорят с почитателями джаза, какая же музыка должна преобладать в концерте и с какого жанра лучше начинать, а каким заканчивать программу. И те и другие сходятся в главном: романс и джаз — музыка любви.

Что же вы увидели сквозь сверкание рампы?
— Аншлаг.

В концерте принимал участие замечательный музыкант, мультиинструменталист Давид Голощекин. Но он петербуржец, почему именно его вы пригласили? Дань моде на питерцев?
— Нет, что вы! Просто он приверженец классического направления в джазе — «мэйнстрима». Направления очень мелодичного, красивого и не перегруженного сложными гармоничными конструкциями. Многие музыканты сегодня стремятся усложнить технику, аранжировку. На мой взгляд, от этого часто страдает эмоциональная сторона исполнения. Музыка становится математикой, понимаемой только профессионалами. Давид Семенович Голощекин, один из самых ярких представителей классического джаза, который звучит и в моем исполнении. Помимо этого много лет назад он неоднократно встречался на концертных площадках с моим отцом, Аркадием Шацким. А все, что связано с памятью об отце, имеет для меня особое значение.

Ваш концерт продолжается более двух часов, это практически непрерывный вокал в сопровождении симфонического оркестра. Это большая и физическая, и эмоциональная нагрузка. Не проще было бы пригласить какого-нибудь звездного вокалиста в качестве гостя. И нагрузка была бы поменьше, полегче, и вопрос по поводу публики так бы остро не стоял.
— Сегодня действительно существует практика, когда в сольных концертах, большую часть времени на сцене находятся приглашенные гости. Для меня сольный концерт — некое таинство. Общение с публикой на одном, понятном нам языке. Между сценой и залом протягиваются невидимые нити. Я пою о любви и физически ощущаю, как в тишине зала мне отвечают, доверяя свои истории, мои слушатели. Они не боятся, что им надоест один исполнитель…

Я была на вашем концерте в Доме музыки и, слушая вас, была поражена произошедшими переменами. Даже не только произведения, которые неоднократно звучали в вашем исполнении прежде, получили иную окраску, стали глубже и одновременно теплее и понятнее, но совершенно неожиданно открылась не просто певица — исполнительница романсов Нина Шацкая, открылась драматическая актриса…
— Спасибо, для меня, как я уже говорила, этот концерт стал особенным…51 очень долго стремилась к тому, чтобы избавиться от некой искусственности. Надеюсь, что на этот раз меня минул соблазн выглядеть и петь «покрасивее», что содержание в этот раз было ярче формы.

Во время концерта велись съемки? Мы сможем увидеть его по телевидению?
— Не знаю, вряд ли. Мой жанр программные редакторы определяют как «не формат», А съемки действительно велись, как и на предыдущих концертах. За что огромная благодарность Фонду Ролана Быкова, киностудии «Чистые пруды» и лично Виктору Васильевичу Мосенкову. Такая бескорыстная поддержка — настоящая редкость сегодня. Помимо реальной помощи она придает силы и уверенности. Но если вернуться к вопросу телевидения, то мои концерты, которые снимала киностудия «Чистые пруды», в течение прошлого года были неоднократно показаны для аудитории США и Западной Европы одним из российских TV-каналов. Парадокс в том, что транслируемые на Запад программы невозможно разместить во внутрироссийском эфире. А самое забавное, что эти концерты давали и дают очень высокий TV-рейтинг…

Затем, как и в прошлом интервью, опубликованном в журнале «Ролан» (№4(21), май 2002), мы вернулись к разговору о меценатстве.
— В жизни зачастую важно даже не столько меценатство, сколько человеческое участие и неравнодушие. Во время подготовки концерта «Музыка Любви» в Концертном зале Чайковского велись переговоры с Государственным симфоническим оркестром кинематографии. Его руководитель и главный дирижер народный артист России Сергей Иванович Скрипка с моим творчеством знаком не был. Не стану вдаваться в подробности, но возникли проблемы. Как любая артистка, я особенно эмоциональна и потому расплакалась и побрела тихонько по бульварам в сторону Чистых прудов. Стоял чудесный теплый сентябрь. Мне было бесконечно себя жаль. Выхода из сложившейся ситуации я не видела. Взгляд был до противного тусклым, а завершал этот портрет воплощенного уныния мой изрядно покрасневший нос. Ноги сами по себе привели меня в «Ролан». Свою печаль я решила утопить на дне кофейной чашки в сумерках «ролановского» бара. Но едва я ступила на порог, великодушная судьба столкнула меня с Арменом Николаевичем Медведевым. Конечно же, он не смог оказаться безучастным… И как в сказке, одному ему известным способом он разрешил мою беду. Кто знает, если бы не руководители фестиваля «Окно в Европу», которые уже много лет приглашают меня петь в концертах культурной программы фестиваля, как бы закончилась эта история?

Вы хотите сказать, что в вашей судьбе «Ролан» занимает особое место?
— Мы начали наш разговор с того, что страницы вашего журнала напророчили мне чудесное исполнение желаний… Но если говорить серьезно, во многом жизнь человека складывается в зависимости от того, каких спутников нам посылает судьба. Однажды мне повезло, и я оказалась в городе Выборге, с его сказочным парком Монрепо, жителями, поголовно влюбленными в кинематограф, и распахнутым «Окном в Европу». Тогда я даже не могла вообразить, сколько замечательных друзей войдет в мою жизнь сквозь это «Окно»…